natalvital (natalvital) wrote,
natalvital
natalvital

История Уфимского полуострова - почти начало

Решила привести предыдущий параграф, потому что он тоже очень интересен. Еще более ранний период, где описывается различные материалы по раскопкам древних культур, решила не приводить здесь. Если кто захочет, можно будет найти в библиотеках или вышлю, кому интересно.

§2. Освоение древнебашкирскими племенами междуречья
Агидели и Караидели

Войны между средневековыми кочевниками-степняками всегда были быстротечны и кровопролитны. И понятно почему: основное богатство кочевника – скот. Для него нужны обширные пастбища и неиссякаемые источники воды. Есть пастбища и вода – скот плодится и множится. Множится скот – богатеет кочевник. Богатеет кочевник – богаче и могущественнее становится его род, племя, орда. То есть, в кочевой жизни все было тесно взаимосвязано – и личные интересы одной семьи, и интересы всего кочевого общества. Но Великая Евразийская степь по своему экологическому потенциалу неравнозначна: где-то она богаче, где-то беднее. Поэтому основной задачей любого кочевого общества был захват более богатых травой и водой степных пространств. А там кочевали другие племена и орды, имевшие ту же саму цель. Следовательно, степные кочевнические войны – это войны за лучшее место под солнцем, войны на полное уничтожение потенциального соперника. Пленных в таких войнах брали мало, главным образом – женщин и детей (не выше тележного колеса»). Рабы в кочевом хозяйстве практически не нужны, а если их и захватывали, то в основном, чтобы тут же продать на невольничьих рынках оседло-земледельческих стран.
На страницах сочинений арабских авторов X века – ибн-Хордадбеха, ибн-Фадлана, аль-Масуди и др. – перед нами раскрывается широкая картина практически безостановочного движения тюркоязычных кочевых племен из глубин Центральной Азии на запад, в степи Восточной Европы. Среди них мы встречаем такие названия-этнонимы, как баджинаки (печенеги), огузы (гуззы, торки), басджирты, баджгурды (башкиры).
В VIII веке н.э. огузы и печенеги кочевали на востоке Евразийских степей и являлись подданными правителей Тюркского каганата. Но уже в 20-е годы IX века они появляются на берегах Сырдарьи и ведут ожесточенные войны друг против друга за земли «вокруг моря Джурджан» (Аральского). Причем, в числе союзников печенежских племен арабский писатель первой половины X века ал-Масуди называл «баджгуртов» - башкир. Подробности этих войн в средневековых письменных источниках не отражены, но в результате печенеги были изгнаны из Приаралья сначала в степи Урало-Поволжья, а затем – и далее на запад. Однако на запад откочевали не все печенеги. Часть из них вместе со своими союзниками – древними башкирами – остались в степях Южного Приуралья и стали подвластными огузским правителям – ябгу или джабгу. Об этом мы узнаем из дошедшей до наших дней книги византийского императора Константина Багрянородного (умер в 959 г.) «Об управлении империей». О печенегах, кочевавших к северу от огузов, в частности – на берегах оз.Шалкар в Западном Казахстане, пишет и еще один арабский автор - Ахмед ибн-Фадлан - в 922 г. проезжавший через степи Южного Приуралья. А еще севернее, на берегах р.Кундурчи на севере современной Самарской губернии, Ахмед ибн-Фадлан повстречался и с древними башкирами.
Ибн-Фадлан - мусульманский богослов (он сам сообщает о том, как уже находясь в Волжской Болгарии, консультировал тамошних священнослужителей в провозглашении азана (призыв на молитву) и хутбы (благословение имени халифа)) и чиновник - оказавшись в столь далеких и экзотических землях, естественно, особое внимание обращал на те черты жизни встреченных им народов, которые более всего поражали его ум и воображение. У башкир это была, прежде всего, их приверженность язычеству. Судя по сообщению Ибн-Фадлана, башкиры в 10 веке, подобно большинству современных им тюркских народов, исповедовали шаманизм с обожествлением сил и явлений природы. Кроме того, у башкир был развит тотемизм (поклонение тотему - прародителю данного рода).
Территория распространения памятников тюркоязычных кочевников X - XI веков в Урало-Поволжье четко совпадает с границами степной ландшафтной зоны. Севернее поднимаются отроги Бугульминско-Белебеевской возвышенности, местности, изрезанной балками, оврагами и руслами стекающих с нее рек и речушек. С точки зрения хозяйственно-культурного типа кочевников-степняков, эта территория к круглогодичному кочеванию не пригодна - сильно изрезанный рельеф, отсутствие крупных водных источников, толстый и долго лежащий снежный покров и, наконец, леса, еще в середине XIX века сплошным массивом покрывавшие бассейн Ика и Сюни от нынешних Белебея и Давлеканово до низовьев р.Белой а потому, скорее всего, в рассматриваемое время представляла собой своеобразную «буферную зону» между тюркоязычными кочевниками огузами, печенегами и башкирами - и уграми, обитавшими в Бельско-Уфимском междуречье. Что, впрочем, не исключает использования Бугульминско-Белебеевской возвышенности как летнего пастбища – яйляу. Во всяком случае, многолетние археологические изыскания в центральных, западных и юго-западных районах современного Башкортостана никаких кочевнических археологических памятников X - XI веков не дали.
Однако уже в середине XI века этнополитическая ситуация в Урало-Поволжском регионе в очередной раз меняется существенным образом. Произошло это вследствие распада очередного полукочевнического государства Кимакского каганата возникшего в конце IX века в процессе распада Западного Тюркского каганата. Политическим ядром этого государства являлись тюрко-монгольские племена кимаков-йемеков, под властью которых находились тюркоязычные кочевники кыпчаки (сары, шары) и полукочевые племена западносибирских угров.
Государство кимаков занимало обширные территории на юге Западной Сибири с центром в степях Верхнего Прииртышья. Западную его периферию составляли кочевья кыпчаков-сары, временами достигавшие восточных предгорий Южного Урала. Сепаратистские настроения вождей этих племен привели к тому, что в начале XI века Кимакский каганат распадается и кыпчаки, первыми вырвавшиеся из-под власти кимакских каганов, начинают свою грандиозную миграцию на юг, к границам Мавераннахра и Хорезма, и на запад, через степи Урало-Поволжья в Восточную Европу. Там они становятся известными под именем "половцев" (перевод русскими летописцами этнонима «сары», «шары» - желтый, рыжий) или "команов" (на страницах западноевропейских хроник).
Продвижение кыпчаков-половцев на запад Великого пояса евразийских степей было поистине стремительным: если под 1050-1051 гг. армянский средневековый историк Матфей Эдесский сообщает о разгроме половцами («рыжеволосый народ хардеш») огузов и печенегов в степях Северного Кавказа, то через пять лет, в 1055 г. первые половецкие орды появляются у границ Киевской Руси, о чем мы находим запись в «Повести временных лет»: «Того же лета приходи Блушь с половцы, и створи Всеволод мир с ними, и возвратишася въ свояси».
В данной ситуации кыпчаки-половцы выступали как завоеватели, имея вполне определенную цель - степи, лежащие к западу от Волги. Поэтому через Урало-Каспийский степной коридор они проходят, не останавливаясь, но разметав кочевавших там огузов, печенегов и союзных с ними древних башкир. Огузы, уступая кыпчакскому нажиму, также уходят на запад, а вместе с ними - печенеги и, очевидно, часть башкир. Дальнейшая их судьба во многом оставалась связанной с печенегами. Так, живший в конце XII - начале XIII вв арабский историк Йакут ал-Хамави сообщал о встреченных им в сирийском городе Алеппо рыжеволосых башкирах - уроженцах Венгерского Королевства, где они жили «в 30-ти местностях». Но именно столько «местностей» занимали в этой стране и печенеги, переселившиеся в Венгрию в чаянии спасения от половецких сабель.
Оставшиеся же в Приуралье башкиры, отступая перед кыпчакским нашествием, уходят севернее, в Приуральскую лесостепь, и начинают, таким образом, заселение территории современного Башкортостана. Эта территория не была пустой. Сюда, начиная с X века, продолжают переселяться отдельные угорские роды и племена, оставившие здесь хотя и немногочисленные, но очень выразительные археологические памятники чияликской археологической культуры, выделенной казанским археологом Е.П.Казаковым на материале поселений и могильников в низовьях Белой, Ика и Сюни.
Основным районом распространения угорских памятников чияликского типа являлось тогда Камско-Бельско-Икское междуречье. В XIII - XIV вв. чияликское население постепенно расширяет ареал своего обитания. Коллекции чияликской керамики собраны на городищах, расположенных на территории г.Уфы и в ее окрестностях: Уфа II, Уфимском (Чертовом), Кара-Абызском, Охлебининском. Сосуды чияликского типа представляют собой круглодонные горшки с прямой шейкой, часто заостренным венчиком, украшены по верхней части оттисками «веревочки» и зубчатого штампа в виде «ёлочек», зигзагов.
Примерно в это же время «чияликцы» осваивают и бассейн р.Дема. Уфимским археологом Г.Н.Гарустовичем в окрестностях сел Нижнехозятово, Горного, Кара-Якупово, Сайраново и Новотроицкого в Чишминском районе РБ обнаружены могильники и поселения чияликского типа. Из последних наиболее изученным является Горновское поселение на берегу р.Дема, представлявшее, как считает Г.Н.Гарустович, сезонный поселок - летник. В процессе раскопок здесь были обнаружены остатки юрт, каркасно-столбовых жилищ, очагов и погребов. Юрты представляли собой легкие каркасные постройки круглой формы диаметром 3-6 м. По их центру находились открытые очаги-кострища, иногда углубленные в землю и обложенные камнями. Каркасно-столбовые постройки имели прямоугольную форму. Их остов-каркас составляли врытые в землю столбы, на которые опиралась плоская, очевидно, крыша, а стены были из плетня, снаружи обмазанного глиной. Этнографические материалы башкир показывают, что подобные постройки, наряду с юртами и шалашами, широко практиковались на летовках ещё в XIX - начале XX веков.
Между жилищ находились ямы-погреба круглой формы, обложенные камнями, и прямоугольная землянка-баня. Особенно интересна найденная на Горновском поселении каменная печь-сувал (сыуал - башк.) для выпечки хлеба. Это было прямоугольное в плане каменное сооружение с глиняным куполом-покрытием. Стенки его изнутри обмазывались глиной. Такую печь вначале протапливали, наглухо закрывали дымовое отверстие и помещали лепешку из теста на раскаленное каменное основание. Такими печами — сыуале — башкиры пользовались в XVIII - XIX вв.
Кроме построек, на Горновском поселении собрана богатая, коллекция керамики чияликского типа и различных железных изделий: ножи, топор, обломок косы, ральник, наконечники стрел.
Рядом с поселениями, как правило, располагались чияликские могильники. Они представляли собой привычные для нашего восприятия кладбища, на которых могилы располагались рядами. Захоронения совершались в узких неглубоких ямах прямоугольной формы, умерших укладывали вытянуто на спину, головой в западном направлении, никаких вещей при погребенных не найдено. Но главное - погребенных лицом разворачивали направо, то есть, на юг, в сторону Мекки. Данный элемент обряда не оставляет сомнений в том, что здесь мы имеем дело с мусульманскими захоронениями. То, что население Башкирского Приуралья знало Ислам ещё до монгольского завоевания, подтверждается и археологическими материалами, и сведениями средневековых письменных источников.
Для древних башкир, силою исторических обстоятельств вынужденных осваивать непривычные для них ландшафты – Приуральскую лесостепь и южные окраины Приуральских лесов – мирная интеграция с местным угорским населением явилась основным условием сохранения их этничности в новых для них природных условиях.
Оставаясь кочевниками и полукочевниками-скотоводами, древние башкиры перенимали у своих соседей – племен чияликской культуры - навыки хозяйствования в лесостепных и лесных ландшафтах. Это были приемы охоты на лесную дичь и пушного зверя с помощью специальных коротких луков, обладавших большой убойной силой с близкого расстояния. Такими луками охотились практически все народы, населявшие леса Прикамья и Зауралья – удмурты, коми, ханты, манси, селькупы и др. Выслеживали зверя по рыхлому снегу, передвигаясь на лыжах (сангы), подбитых шкурой косули, оленя или лошади. На крупного копытного зверя охотились с помощью луков-самострелов (hызма). Мелкого пушного зверя – куницу, горностая, белку, хорька – добывали с помощью капкана (этмə) или захлопывающихся ловушек (тəпе,hауыт). Медведя брали на копье (hөнгө) или рогатину.
Важной статьей хозяйствования башкир, живших в лесных и горно-лесных районах Южного Урала, там, где преобладали широколиственные леса, стало бортевое пчеловодство. Освоили башкиры и все известные в лесной полосе Южного Урала и Приуралья способы рыболовства: сетью (ау), плетеной из конопляных волокон, удочкой (кармак), острогой (hалдау), ловушками-«мордами» (hеуен, мурза). Но ведущей отраслью хозяйства рыболовство у башкир, в отличие от угорских и финно-пермских народов Прикамья и Приуралья, не стало.
Полукочевой образ жизни (кочевать далеко в степи, занятые враждебными кыпчаками-половцами, было не безопасно) способствовал появлению у башкир нескольких типов поселений – летних кочевий-йәйләу и стационарных зимних поселков – кышлау. На йәйләу, кроме традиционных войлочных юрт (тирмә), башкиры, по примеру своих лесных соседей, сооружали шалаши-чумы (кыуыш) из жертей, бересты, древесного луба или травы. В кышлау – бревенчатые избушки (бурама, бура аласык). Подобные избушки предки современных удмуртов, жившие в междуречье Белой и Уфы, сооружали на своих поселениях еще в середине I тыс. н.э.
Никаких городов в XII в. у башкир не было. Даже в XIII в. путешественник Виллем Рубрук отмечал полное отсутствие каких-либо поселений в стране башкир.
В 30-х годах XIII в. монголо-татарское нашествие на Восточную Европу привело в движение массы кочевников евразийских степей. Разгромленные кыпчаки (половцы) рассеялись в степях и соседних с севера районах. Большая масса кыпчаков направилась в Южные Приуралье и Зауралье. Миграция кыпчаков в Приуралье и Зауралье, постепенно ослабевая, продолжалась и позже, до конца XIV в. В Приуралье и Зауралье кыпчаки вступили в этнические связи с древне-башкирскими племенами. В ходе их активного взаимодействия вызревали характерные башкирскому народу этнокультурные признаки. Формирующемуся этносу кыпчаки передали многие черты, объединяющие башкир с тюркскими народами Средней Азии и Казахстана, а башкирские племена - специфику, которая отличает башкир от тех народов и сближает их с Волго-Камским этническим миром. Очевидно в XIII - XIV вв. завершилась ассимиляция в башкирской среде местных финно-угорских племен, булгаро-мадьярских и ираноязычных групп.
Находясь в составе Золотоордынского государства, территория Башкирского Приуралья, по всей видимости, составляла часть улуса Бату (по другим источникам - улуса Сарай). Улус Бату - это была центральная часть Золотой Орды, включавшая в себя всё Поволжье и Приуралье. Именно здесь развернулось активное градостроительство, и активно внедрялся Ислам, ставший при хане Узбеке (1313 - 1342 гг.) государственной религией Золотой Орды. В процессе исламизации восточной периферии Золотой Орды территория современного Башкортостана, очевидно, являлась каким-то центральным звеном, где жили и действовали первые мусульманские проповедники. Имя одного их них, Хаджи Хуссейн-бека сына Омар-бека из Туркестана, скончавшегося в 1341 - 1342 г. (742 г. хиджры), дошло до нас, благодаря эпитафии, высеченной на камне, установленном в мавзолее-кэшэнэ, ныне находящемся на окраине пос. Чишмы, на территории старого мусульманского кладбища (т.н. кэшэнэ Хусейнбека).

Рис. 4. Мавзолей Хусейн-бека

Мавзолей Хусейн-бека

Проведенные Г.Н.Гарустовичем раскопки показали, что внутри него находится не одна, а несколько могил, в том числе и детские, и захоронения в них совершались с некоторыми отклонениями от норм ортодоксального ислама. Так, центральное погребение взрослого человека было совершено в дощатом гробу, скрепленном по углам железными фигурными скобами. Уфимский ученый-антрополог А.И.Нечвалода произвел реконструкцию по черепу внешнего облика мужчины, погребенного в кэшэнэ Хусейнбека. Оказалось, что ему было 25-30 лет.

Рис. 5. Хусейн-бек

Хусейн-бек

В расовом отношении он стоит очень близко к современным узбекам и очень далеко – от средневекового населения современного Башкортостана и Волжской Булгарии. То есть, он действительно был пришельцем из Туркестана.
В окрестностях пос. Чишмы находятся еще два мавзолея: т.н. «Кэшэнэ Тура-хана» недалеко от д.Нижние Термы и расположенный рядом с ним «Малый мавзолей», от которого сохранился только фундамент и часть каменного пола. Вокруг этих мавзолеев существует множество легенд, одна из которых, зафиксированная уфимским краеведом Р.Г.Игнатьевым еще в конце 60-х годов XIX века, гласит, что «на месте сем похоронена Сахип Зимал, жена хана». И действительно, во время проведения реставрационных работ уже в начале 70-х годов прошлого столетия внутри «Кэшэнэ» было обнаружено захоронение женщины с монетой в руке. К сожалению, полученные не специалистами-археологами все эти материалы впоследствии были утрачены.

Рис. 1 Тура хан

Мавзолей Тура-хана

Рис. 3. Мавзолей Тура-хана изнутри

Мавзолей Тура-хана изнутри

Сохранность всех перечисленных мавзолеев разная: если «Кэшэнэ Тура-хана» сохранился полностью, то мавзолей Хусейн-бека подвергся самодеятельной «реставрации» в конце XIX в., так что его внешний облик существенно изменился. И, тем не менее, по отдельным архитектурным деталям и конструктивным особенностям специалистам удалось установить, что построены все эти мавзолеи были не ранее XIV в., мастерами, хорошо знакомыми с архитектурными и строительными традициями мусульманского Мавераннахра (Средняя Азия) и Хорезма.
Tags: история уфимского полуострова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments